ШВЕЦИЯ ДОЛЖНА НАЧАТЬ САЖАТЬ КОРРУМПИРОВАННЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ВЛАСТИ

ВОССТАНОВИТЬ РИКСРЕТТ И СОЗДАТЬ НЕЗАВИСИМУЮ КОМИССИЮ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ СИСТЕМНОГО КРАХА

Это требование актуально сейчас, во время предвыборной кампании, в день голосования и останется столь же актуальным после выборов 2026 года. Я не собираюсь участвовать в спектакле, будто фундаментальные проблемы Швеции исчезнут только потому, что нынешнее сине-коричневое правительственное большинство, возможно, сменится красно-зелёным. Никаких настоящих системных перемен не произойдёт. Никакого беспощадного самоанализа среди власть имущих не будет. Они поменяют министров, пресс-секретарей, цвета и лозунги, а стоящий за ними механизм продолжит работать точно так же, как прежде. Выборы в лучшем случае заменят тех, кто управляет системой. Они не расследуют деятельность системы, не привлекут к ответственности её преступников и не разрушат экономический порядок, окружающий парламент, правительство, государственные органы, средства массовой информации и крупный бизнес.

Ни Ульф Кристерссон, ни Магдалена Андерссон не укусят руку, которая кормит их политическую систему. Они могут нападать на риторику друг друга, спорить о бюджетах и изображать непримиримых противников перед телекамерами, но ни один из них не направит топор против экономического и институционального порядка, на котором держатся их партии, карьеры и будущие тёплые места. Они добровольно не откроют все архивы, не раскроют все контакты с лоббистами, не проследят все денежные потоки и не позволят по-настоящему независимой комиссии проверить их собственные политические блоки. Кристерссон и Андерссон представляют не две конкурирующие общественные системы. Они представляют два варианта управления одной и той же системой. Одна рука моет другую, пока шведский народ оплачивает счёт и раз в четыре года выбирает, какая именно рука будет держать ручку.

Мы уже увидели это на примере НАТО. Правительство под руководством социал-демократов отказалось от шведского военного неприсоединения и подало заявку на членство. Следующее, буржуазное правительство завершило процесс и ввело Швецию в НАТО. Красно-зелёный блок начал марш, а сине-коричневый довёл его до финиша. Обе стороны несут ответственность за то, что исторический внешнеполитический и оборонный выбор был сделан без права шведского народа проголосовать по этому вопросу. Они могут сколько угодно обвинять друг друга во время предвыборных дебатов, но в решающий момент они стояли на одной стороне против тех из нас, кто требовал референдума, сохранения военного неприсоединения и самостоятельной шведской внешней политики и политики безопасности. То же самое касается соглашения DCA и дальнейшей передачи шведского суверенитета структурам, на одобрение которых народ никогда не давал чёткого мандата.

Одновременно шведский народ предупреждают, что иностранные державы якобы со «стопроцентной уверенностью» попытаются повлиять на выборы. Я не отрицаю, что иностранные государства занимаются пропагандой, разведывательной деятельностью и политическим влиянием. Государства этим занимаются, и реальные операции иностранного влияния должны разоблачаться и пресекаться. Но я отказываюсь принимать ситуацию, в которой понятие «иностранная держава» используется как гигантская дымовая завеса, заставляющая шведский народ смотреть за пределы страны, в то время как экономическая власть, уже контролирующая доступ к шведской политике, практически остаётся в покое. Нам предлагают смотреть на русских, китайцев, иранцев, аккаунты троллей, поддельные видеозаписи и анонимные профили. Нас учат подозревать каждое неудобное мнение и каждый голос, выходящий за пределы линии истеблишмента. Но нам не предлагают внимательно рассматривать банки, инвестиционные компании, медиаконцерны, лоббистские организации, аналитические центры, консалтинговые фирмы, миллиардеров и международные интересы капитала, имеющие прямой доступ к власти каждый день между выборами.

Крупному капиталу не нужно взламывать сервер или подделывать избирательный бюллетень. Ему не нужно писать на плохом шведском языке из какого-нибудь московского подвала. Он может войти прямо через главный вход, надеть дорогой костюм, назначить встречу с министром и назвать своё влияние «рыночным диалогом». Он может владеть медиаплатформами, финансировать формирование общественного мнения, заказывать отчёты, оплачивать лоббистов, предлагать места в советах директоров и держать наготове высокооплачиваемые должности для политиков, закончивших службу в парламенте, Русенбаде или государственных учреждениях.

Когда иностранное государство пытается влиять на шведскую политику, это называют гибридной войной. Когда банки, корпорации, лоббисты и управляющие капиталом пытаются влиять на ту же политику, это называют сотрудничеством. Когда иностранные участники финансируют политические сообщения, это называют информационной войной. Когда экономические группы интересов финансируют аналитические центры, отчёты, кампании, редакционные статьи и так называемых независимых экспертов, это называют общественной дискуссией. Когда иностранная держава хочет заставить шведских политиков принимать выгодные для неё решения, это называют нападением на наш суверенитет. Когда крупный капитал делает то же самое с помощью закрытых встреч, лоббистов, медийной власти, экономического давления и обещаний будущей карьеры, это называют естественной частью демократии. Я называю это самой тщательно охраняемой двойной моралью шведской демократии.

Восьми парламентским партиям Швеции необязательно иметь одного и того же юридического владельца, чтобы на практике служить одному и тому же экономическому порядку. Им необязательно собираться в тайной комнате и получать письменные приказы. Достаточно того, что они действуют на игровом поле, где крупный капитал владеет ареной, устанавливает правила, финансирует рекламу, контролирует значительную часть информационного потока и решает, какие игроки смогут продолжить карьеру после финального свистка. Власти необязательно всегда отдавать прямые приказы. Достаточно, чтобы все за столом понимали, какие границы запрещено переходить.

Политиков необязательно подкупать конвертами с наличными, когда вознаграждение может прийти в форме консалтингового контракта, места в совете директоров, высокооплачиваемой должности, поста генерального директора ведомства или тёплого места у тех интересов, которым принесла выгоду проводившаяся политика. Так выглядит современная шведская коррупция. Она не всегда носит пачку банкнот во внутреннем кармане. Она носит пропуск, титул, дорогой костюм и располагает обширной сетью знакомств. Кадровые назначения по дружбе она называет доверием, взаимные услуги — сотрудничеством, политические награды — компетентностью, а организованный уход от ответственности — коллегиальностью.

Обычный человек тем временем обязан отчитываться за каждую крону, каждый счёт, каждое имущество и каждую ошибку. Безработный должен стоять перед государственными органами с шапкой в руке. Больной должен снова и снова доказывать свою болезнь. Семья с детьми обязана полностью выворачивать наизнанку свою экономику, чтобы получить помощь с самыми элементарными потребностями. Малого предпринимателя могут наказать за неправильно поставленную запятую.

Но когда политики, руководители государственных учреждений и консультанты сжигают миллиарды, продвигают интересы своих сетей, скрывают материалы для принятия решений, проваливают государственные закупки или строят карьеру на катастрофических неудачах, нам говорят, что «процедуры будут пересмотрены». Кто-то уходит с щедрым выходным пособием. Кого-то переводят на другую должность. Кто-то становится консультантом. Кто-то получает место в совете директоров. Кто-то пишет книгу и появляется на телевидении в качестве эксперта именно в той области, в которой сам потерпел провал.

Это не привлечение к ответственности.

Это система защиты политической и экономической верхушки.

Этому должен быть положен конец. Швеция должна начать сажать коррумпированных представителей власти — восстановить риксретт, создать независимый Конституционный суд и учредить комиссию по расследованию системного краха с реальными полномочиями. Я не говорю о том, что кого-либо следует заранее объявлять виновным или отправлять в тюрьму за политические взгляды. Я говорю о представителях власти, которые после законного расследования и справедливого судебного разбирательства будут признаны виновными в коррупции, получении взяток, грубом должностном преступлении, мошенничестве или другом серьёзном злоупотреблении государственной должностью. Они должны отбывать реальные наказания точно так же, как любые другие осуждённые преступники. Титул, партийная принадлежность, социальный класс, связи и положение не должны обеспечивать иммунитет. Напротив, человек, которому доверена большая власть, должен нести большую ответственность, поскольку ущерб становится ещё серьёзнее, когда предательство общественного доверия происходит на самых высоких уровнях государства. Конституционный суд должен иметь возможность останавливать и отменять законы и решения правительства, противоречащие Конституции, рассматривать случаи серьёзного злоупотребления властью и защищать основные права граждан даже тогда, когда временное политическое большинство желает иного. В противном случае и риксретт, и комиссия по расследованию рискуют превратиться в беззубые конструкции, которые та же система власти сможет контролировать, затягивать или просто игнорировать.

Я требую, чтобы Швеция восстановила современный риксретт — специальный суд ответственности, имеющий реальные полномочия рассматривать дела министров и других высокопоставленных представителей власти, которые грубо злоупотребляют своими полномочиями, нарушают закон или сознательно причиняют серьёзный ущерб посредством коррупции, злоупотребления властью или тяжёлой служебной халатности.

Я также требую создания независимой национальной комиссии по расследованию деятельности политической и государственной власти. Не очередного беззубого комитета, в котором политические друзья проверяют политических друзей и производят тысячу страниц бюрократического тумана, где ответственность растворяется между сносками до тех пор, пока привлечь к ответу становится невозможно.

Комиссия должна состоять из независимых юристов, аудиторов, финансовых следователей и специалистов по судебной экспертизе. Она должна иметь возможность изымать и защищать документы, отслеживать деньги, раскрывать сети влияния, проверять государственные закупки, выявлять конфликты интересов и передавать конкретные подозрения в совершении преступлений полиции и прокуратуре.

Расследование должно охватывать несколько парламентских сроков и все правительственные коалиции. Социал-демократические, умеренные, буржуазные, красно-зелёные и сине-коричневые представители власти должны проверяться по одной и той же мерке. Никто не должен иметь возможности прятаться за аргументом, что другая сторона тоже участвовала. Разделённая ответственность не должна означать ликвидированную ответственность.

Процесс вступления в НАТО должен быть расследован. Соглашение DCA должно быть расследовано. Отсутствие референдумов должно быть расследовано. Государственные закупки, консалтинговые контракты, государственная поддержка, политические назначения, вращающиеся двери между политикой и бизнесом, контакты с лоббистами, партийное финансирование, аналитические центры и отношения между политикой, капиталом и медийной властью должны быть расследованы.

Мы должны узнать, кто с кем встречался, кто кого финансировал, какие предупреждения были проигнорированы, какие материалы были скрыты, какие особые интересы получили выгоду и какие политики впоследствии были вознаграждены должностями у победителей.

Я хочу видеть полный реестр лоббистов, открытую отчётность о финансировании партий и аналитических центров, полную прозрачность экономических связей и жёсткие карантинные периоды для министров, государственных секретарей, депутатов и руководителей ведомств, желающих немедленно перейти на работу в компании и организации, на которые влияли их собственные решения. Политик, продавший общественные интересы, не должен иметь возможность оставить должность в пятницу и в понедельник начать получать вознаграждение от тех, кто выиграл от его политики. Секретность должна защищать безопасность страны и частную жизнь людей, а не коррумпированные сети, политические карьеры и экономические группы интересов.

Это требование не исчезнет, если Магдалена Андерссон станет премьер-министром. Оно не исчезнет, если Ульф Кристерссон останется у власти. Оно не исчезнет, если партии поменяют партнёров, названия министерств или лица перед камерами. Красно-зелёная смена правительства автоматически не приведёт к разрыву с политикой сине-коричневого кабинета, поскольку обе стороны сами глубоко встроены в одну и ту же систему власти, а многие крупнейшие решения принимались совместно или завершались через границу политических блоков.

Они добровольно не станут расследовать самих себя.

Они добровольно не откроют архивы.

Они добровольно не раскроют собственные сети.

Они добровольно не создадут правовую систему, которая всерьёз поставит под угрозу их свободу, экономическое положение и будущие карьеры.

Поэтому требование должно исходить снизу.

Откройте архивы. Сохраните документы. Проследите деньги. Раскройте сети. Проверьте государственные закупки. Сделайте лоббизм видимым. Остановите вращающиеся двери. Защитите информаторов. Привлеките к суду тех, против кого существуют доказательства. Посадите представителей власти, которые после законного судебного процесса будут признаны виновными в коррупции и грубом злоупотреблении властью. Верните государство народу, отобрав его у партийных аппаратов, корпораций, банков, лоббистов, консультантов и карьеристов, начавших относиться к Швеции как к собственной частной собственности.

Требовать, чтобы представители власти соблюдали закон, — не радикализм. Радикально то, что целая система привыкла к тому, что самые могущественные почти никогда не должны бояться реальных последствий. Требовать тюремного наказания за серьёзную коррупцию — не экстремизм. Экстремально то, что обычных людей наказывают беспощадно, в то время как люди, растратившие общественное доверие и миллиарды государственных средств, получают новые титулы, новые должности и новые привилегии.

Швеции не нужна ещё одна предвыборная кампания, в которой восемь партий изображают врагов перед телекамерами, а затем продолжают управлять одним и тем же экономическим порядком. Швеции нужна демократическая революция посредством закона: независимая комиссия по расследованию системного краха, восстановленный риксретт, полная прозрачность, настоящие расследования, реальные обвинения и ощутимые наказания.

Выборы 2026 года в лучшем случае смогут изменить цвет правительства. Наша задача — изменить саму систему.

Самая большая угроза демократии необязательно должна пересечь государственную границу. Она уже может владеть банком, газетой и консалтинговой компанией, финансировать постановку общественных вопросов, нанимать уходящего министра и сидеть на соседнем с властью стуле в тот момент, когда принимаются решения.

2026-08-09 // Бо Юнссон от имени «Единой Швеции»